Сайт Відділу документів з мистецтва є частиною бібліотечного порталу lib.kherson.ua
Новини
17.10.2017 12:33

«Ты – моя мелодия»
«Муслім Магомаєв завоював популярність раптом, відразу. Популярність величезну і надовго...»....

10.10.2017 11:49

Перегляд фільму "Дикун"
Цієї неділі в рамках молодіжного клубу любителів кіно на «Казковому диванчику» відділу мистецтв...

05.10.2017 07:10

Біля витоків "Запорожців" І. Рєпіна
До 525-річчя українського козацтва працівники відділу мистецтв підготували виставку однієї картини «Біля...


Гість | Увійти
Версія для друку

Я, конечно, вернусь...: стихи и песни В. Высоцкого. Воспоминания/ сост. Н.А. Крымова. — М.: Книга, 1988. - 463 с.

В книгу вошли стихи и песни поэта, воспоминания о нем, а также фотодокументы.

Вашему вниманию представляем воспоминания Людмилы Гурченко.
Больше такого нет

Я счастлива, что сегодня слышу имя Владимира Высоцкого, запросто произносимое с телеэкрана. Его песням никогда не предоставлялись средства массовой информации. А ведь их знали миллионы советских людей! Феноменальная история в нашем веке.
В самом начале 60-х годов, когда английская четверка «Битлз» еще не затмила славы Брижжит Бардо и на фильм «Бабетта идет на войну» у кинотеатров стояли длинные очереди, у нас в стране появился молодой человек с гитарой, странный, простой, загадочный, доступный, эксцентричный, неординарный, нетрадиционный. Своим появлением он на целое десятилетие опередил плеяду великолепных «антигероев» американского кино: Роберта Де Ниро, Аль Пачино, Дастина Хофмана. Но он не был, не был поддержан, не был использован. Ну что ж, не будем ждать милости от природы... «...а я считал махоркою окурок с-под платформы, черте-те с чем напополам».
«От стужи даже птицы не летали...», «Родителей моих в ту зиму ангелы прибрали. А я боялся — только б не упасть...», «Блокада затянулась, даже слишком...». Это  что — сейчас  написал  кто,  или  песня тех лет? Ведь это точно про наше поколение, голодных детей  войны.   «Блокада  затянулась, даже слишком». Вот это «даже слишком» с ума сойти как точно. Во время той массовой катастрофы дети были сдержанны, мужественны, без всяких неврозов. Наоборот, с эдаким взрослым бахвальским юморком на голодный желудок: «умираем, но смеемся». Это «даже слишком» мне очень родное.
Сейчас как-то даже неловко рассказывать молодежи, оснащенной современной звуковой техникой, о том, что когда-то рентгеновские снимки использовались для пластинок. Глянешь на просвет, а там легкие, ребра, хребет... А насадишь такую пластинку на штырь диска, она закрутится, спотыкаясь, и, счастливый, слушаешь такие вот «высоцкие» песни про нас, про войну, про светлое довоенное время, про прекрасное будущее.
Я узнала, что автор этих песен — молодой театральный артист Владимир Высоцкий. В кино не снимается. А через некоторое время у меня появилась пленка с его песнями, как теперь конфузливо называют, «ранними». Слушала я их много-много-много раз. И представлялся мне исполнитель здоровым молодцем с золотой фиксой во рту. У него такой мощный, хриплый, надрывный, истинно мужской голос... Больше всего мне нравилась песня «Тот, кто раньше с нею был». Интересно, ведь больше о «нем» ничего не сказано, а какая угроза! Лицо у «него» бугристое, пористое, с большим носом и маленькими голубыми глазками... Страшно. С тех пор как я познакомилась с Володей Высоцким, где бы мы ни встречались, он, взглянув в мою сторону, пел: «Но тот, кто раньше с нею был...».
А познакомились мы в 1962 году в шумной, разношерстной компании, в большой красивой квартире, где хозяин устраивал вечера гастролеров-развлекателей. У меня был такой период жизни, когда в кино работы не было, а времени свободного было ого-го сколько. Куда только судьба не заносила. В той компании я уже отвыступала и числилась актрисой вчерашнего дня. Высоцкий приехал с гитарой в сопровождении нескольких друзей. Хоть я уже и знала, что внешне он совсем не такой, каким его представляла, у меня все равно была надежда, что я подсмотрю в нем что-то особенное. Нет. Было разочарование.

Но недолгое. Потому что, как только он поздоровался со всеми и перебросился несколькими словами с хозяином, он тут же запел. Пел, что хотел сам. Пел беспрерывно. Казалось, для него главное — что его слушали. Слушали! Впечатление было, как от разрыва снаряда. Да нет, если бы он не пел, он бы просто с ума сошел от внутренней взрывной энергии. Такое было второе впечатление. А сейчас я думаю, что он не мог найти нужного равновесия из-за огромной внутренней непрекращающейся работы, когда нет сил (или времени?) посмотреть на себя со стороны. А вот так, будучи самим собой, — выпотрошенным, усталым, непарадным,—он, конечно же, рисковал многих разочаровать. Он все время был обращенным в себя и в то же время незащищенным, как на арене цирка. Чувствовал, что надо удивлять, но одновременно и понимал, что этого ему не простят. Но это я сейчас так думаю. А тогда... Тогда я попросила: «Но тот, кто раньше с нею был...». Потом его рвали во все стороны, что-то говорили, пожимали ему руки. Но были лица и равнодушные: «Ну, и что тут такого?». О, сколько я видела таких лиц!..
Продолжение читайте в книге..

Вхід